Есть и еще один аспект масонства, которые многие не до конца понимают, и это Орден Восточной Звезды. Это не «масонский» орден в том смысле, что он является частью Франкмасонства, а просто он состоит из мужчин и женщин, каким-то образом связаны с масонами. Мужчины-члены этого ордена должны быть Мастерами, а женщины — матерями, дочерями, внучками или женами Мастеров Каменщиков. В этот орден входят около 800 000 мужчин и миллиона женщин. Таким образом, при общей численности более чем в два миллиона, этот орден является самой многочисленной объединенной организацией для мужчин и женщин в мире. Насколько я знаю, Орден Восточной Звезды получил признание от всех Великих Лож Соединенных Штатов, которые, таким образом, решили, что его цели, задачи и методы честны и достойны.
Существуют и другие связанные с масонством ордена, например, Орден Де Моле для юношей от 13 до 21 года, Ордена Дочерей Иова и Радуги для девочек. Члены этих орденов не обязательно должны быть родственниками масонов, но пользуются всеми преимуществами и помощью Братства.
Важнее всего для понимания масонства в целом понимание того, во что верят его члены, и каковы их цели, в верности которым они поклялись. Не-масонов обычно очень смущает то, что масоны не указывают членам своего общества, во что им верить. Скорее, братство привлекает в свои ряды людей, которые уже выработали для себя совокупность понятий о природе Бога, своих отношениях с ним и о нравственном поведении, которого требуют эти отношения с Богом.
Самая важная общая черта всех масонов определяется еще до того, как они бывают приняты в братство, до того, как они приняли участие в каких бы то ни было церемониях, до принесения ими любых клятв. Это происходит при подаче прошения о принятии в члены братства. При подаче прошения, или «петиции», кандидат должен подписаться под утверждением, что он верует в Бога и бессмертие души. Таким образом, разговаривая с масоном, вы разговариваете с богобоязненным человеком. Первое, что слышит масон после посвящения — это то, что то, как он поклоняется своему Богу, — его дело, а то, как поклоняются своему Богу другие его братья, — это их дело, и не его дело вмешиваться в их дела; обсуждение религии в ложе запрещено. Ни один масон не имеет права критиковать религиозные воззрения своего брата или пытаться убедить его сменить их. Таким образом, каждый масон верит в свободу вероисповедания, или свободу совести.
Эта вера сделала масонство тем обществом, в котором люди всевозможных вероисповеданий могут собираться, встречаться, общаться, совместно работать над различными проектами, приносящими пользу всему обществу. Каждый масон верит в то, что милосердие и любовь — это воля его Бога, как бы Его ни звали, «Иегова», «Яхве» или «Аллах».
Для франкмасонов важно, чтобы это чудесное собрание представителей всех вероисповеданий происходило в атмосфере верности общим принципам нравственного поведения. Биография каждого кандидатов изучается специальным комитетом ложи перед посвящением в первую степень. Как этот человек обращается со своей семьей? Как он ведет себя на рабочем месте и что знают о нем соседи? Не было ли у него проблем с правосудием? Подойдет ли он этому обществу, основанному на незыблемых принципах, разделяющих и определяющих добро и зло? Когда кандидат входит в ложу как полноправный член, важность высоконравственного поведения постоянно подчеркивается и дальше.
Фундаментальный масонский ритуал основывается на легенде о строительстве Храма Царя Соломона и судьбе его главного Строителя, поэтому масонская ложа наполнена орудиями труда и символами средневековых каменщиков. Традиционные инструменты каменщика — наугольник, циркуль, молоток, уровень и так далее — переосмысливаются в масонской ложе для того, чтобы проиллюстрировать нравственные законы. Некоторые масонские выражения вошли в обыденный язык: «Как дела? — На уровне», «профан», «извилистая дорожка» и так далее.
При условии, что в обществе более пяти миллионов членов, ничего удивительного нет в том, что в него проникают и нежелательные, не соответствующие его требованиям люди. Другие не могут отвечать этим высоким нравственным требованиям уже после вступления в братство и совершают проступки, которые помешали бы им вступить в Орден в то время, когда они сделали это. Масонское учение советуют подходить к членам общества, ведущим себя не по-масонски, индивидуально, беседовать с ними и увещевать.
В случае, если масон заходит в своих проступках слишком далеко, масонское законодательство предусматривает расследование, обвинение и слушание. В случае менее серьезных проступков, членство брата в ложе может быть временно приостановлено на срок, зависящий от тяжести проступка. За более серьезные проступки человека исключают из Ордена. Некоторые были так наказаны и до сих пор жалеют об этом. Масоны знают, что некоторые из таких изгнанников становятся ярыми антимасонскими агитаторами, используя при этом знания, обретенные в Братстве, для того, чтобы «отомстить» обществу, которое не собиралось мириться с их поведением. Прочие следующие этим же путем сами вышли из Ордена, разгневанные тем, что их точка зрения не была принята как единственно верная или они не были избраны братьями на должность, о которой мечтали. Их немного, но голоса их могут раздаваться очень громко.
Важно понимать, что франкмасонство не учит людей вере в Бога, свободе вероисповедания, нравственному поведению или деяниям милосердия и благотворительности. Человек должен все это принести с собой в Братство, и там уже эта вера будет поддерживаться и поощряться. Джорджа Вашингтона, Бенджамина Франклина и Поля Ривера не учили свободолюбивым взглядам в тех масонских ложах, к которым они принадлежали. Они вошли в эти ложи потому, что те ценности, которые они и так ценили, разделяли и масоны в своем братстве. Они стали масонами для того, чтобы быть среди тех, кто разделяет их идеи и устремления.
Каждый входящий в масонскую ложу в надежде обрести там истинный путь к Господу будет разочарован. Ему там не предложат описание Рая, описание Ада или пути к истинному Спасению. Об этом ему следует спросить у своего приходского священника, патера или раввина: в ложе этому не учат.
И причина этого проста: религиозные различия разделяют людей. Так было всегда и так будет всегда, следовательно, конфессиональные различия противны самой идее братства, в котором живут и трудятся ради всеобщего блага представители всевозможных религиозных воззрений и убеждений.
Кое-кто скажет: «Если это все, чем они занимаются, зачем им тогда эти тайные собрания? Что-то подозрительно…».
Разница между тайной и внутренней жизнью — лишь во взглядах третьего лица. Вот пример. Однажды в моем родном городе начали распространяться слухи о конфликте, зародившимся между местным приходским священником и его паствой. Определенно, в воздухе чувствовалось некое напряжение, но никто не знал, почему. Наконец, было объявлено, что пастора попросили оставить занимаемый им пост. Через пару недель, за столом, во время частного разговора, любопытство заставило меня задать вопрос пастору той же конфессии, но другого прихода, в чем там было дело с нашим пастором. После непродолжительного молчания он ответил вопросом на вопрос: «А вы часто ходите в церковь?». Я ответил: «Да». И тогда он сказал: «Тогда вы не имеете права это знать. Это наше внутреннее дело».
Он, конечно, был прав, и я сменил тему, но в мире бесчисленное количество людей, которые не уважают ничью частную жизнь, кроме собственной. Если они узнают, что что-то, чем они заинтересовались, не их ума дело, это только повышает их интерес к этому вопросу, а заодно вызывает подозрения.
Да, франкмасоны проводят закрытые встречи для решения вопросов, связанных с делами ложи, но так же поступают и церкви, правительственные агентства, педагогические советы школ и просто семьи. Неприкосновенность частной жизни — одно из основных прав в свободном обществе (несмотря на то, что необходимо признать, что его постоянно нарушают в большом и малом).
Кое-кто, узнав об этом, спросит: «А что такого особенного в масонстве? Ведь в это верят все…». Но все ли верят в свободу вероисповедания? Нет. В национальную и расовую терпимость? Тоже нет. В право каждого человека на частную жизнь? Опять нет. Свобода личности — это необходимое условие жизни только нашего времени, да и то далеко не во всем мире, даже не повсюду в нашей стране, где пропаганда личных свобод всегда была развернута шире и глубже всего в мире.
Но как это все связано с масонством? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо знать историю Америки и роль масонства в этой истории. Не ответив же на этот вопрос, невозможно понять все значение, роль и влияние масонства на Соединенные Штаты Америки.
Мне потребовалось для этого много времени, поскольку я сперва вообще ничего не знал о роли масонов в американской истории. Я изучил этот вопрос потому, что мне задавали вопросы, на которые я не мог подробно ответить, а также после споров с антимасонски настроенными евангелистами, которые и заставили меня углубиться в литературу по данному вопросу.
И я обнаружил поразительные вещи. Я узнал многое о природе этого общества и его ценности для общества. Большинство масонов уже знают, что я «открыл», но тем, кто этого еще не знает, я хотел бы передать то, что узнал, и что стало для меня важным шагом в понимании франкмасонства и того, во что верят масоны.
Когда мне только начали задавать вопросы о масонстве во время моих выступлений перед той или иной аудиторией, на вопросы «Что такое масонство?» и «Во что верят масоны?» я давал молниеносные и неглубокие ответы, вроде «Это братская организация, посвятившая себя совершенствованию человеческой природы и благотворительности».
После соответствующих исследований и размышлений я понял, что давал совершенно неверное определение. Франкмасонство — это нечто гораздо большее, чем самосовершенствование и благотворительность. Оно оказало огромное влияние на нас всех, на все наши жизни и на мир вообще, определенно заявив о своих целях, которых я до конца не осознавал, пока не осознал гигантское влияние, которое масонство оказало на создание нашей страны.
Эти цели подчеркиваются в «Увещевании» новому Ученику. Он уже заявил о главной черте своего сходства с прочими братьями Ордена: он признал, что верует в Бога и бессмертие души; теперь же ему сообщают, что никто из масонов не имеет права нарушать право другого масона на свободу вероисповедания. В ложе он не имеет права пропагандировать, проповедовать, порицать или насмехаться над любой религией и любыми религиозными воззрениями другого человека.
Сказано достаточно прямо: франкмасоны веруют в свободу совести. Необычно же в масонстве то, что масоны веровали в этот принцип задолго до образования Соединенных Штатов и написания Билля о Правах. Последующие события, приведшие к образованию из тринадцати британских колоний отдельной суверенной страны и люди, способствовавшие этим событиям, указывают на невероятное по значению влияние франкмасонства, а ведь об этом даже шепотом не говорится при обсуждении истории этой страны!
Еще детьми мы слышали в школе, что многочисленные преследуемые религиозные группы бежали в Америку, чтобы обрести там свободу вероисповедания. Однако при этом нам не говорили, что эти люди бежали в Америку в поисках религиозной свободы только для себя самих, но уж никак не для других. В тех тринадцати колониях было не так уж и много свободы вероисповедания. Когда Роджер Уильямс бежал от религиозного преследования и основал колонию в Род Айленде, он бежал от религиозного преследования не в Европе, а в Массачуссетсе. Он построил там баптистскую церковь, которая действовала в обстановке религиозной терпимости. Только Род Айленд и, может быть, населенная преимущественно квакерами Пенсильвания были единственными колониями, где соблюдалась религиозная свобода в нашем нынешнем ее понимании.
В каждой из прочих колоний была своя государственная религия и ее церковь, в пользу которой собирался налог со всех граждан. Коннектикут, например, был колонией конгрегационалистов, а Виргиния, мать президентов и родина свободы, — колонией воинствующих англикан. Законы Виргинии указывали на необходимость публичного бичевания на площади священников, которые осмелятся проповедовать в пределах штата «нон-конформистские» воззрения. Эти преследования заставили многие конгрегации методистов и баптистов навьючивать своих лошадей тюками и отправляться дальше, осваивать дикий юго-запад страны.
В такой атмосфере, как могла Отцам-Основателям прийти в голову мысль о создании новой страны, в которой не будет государственной религии, в которой все жители будут поклоняться Господу так, как считают возможным и нужным? У них не было перед глазами такого примера, нив одной стране, во всем мире. Властители всегда бывали уверены в том, что государственная религия необходима для облегчения управления народными массами. Неужели создатели и подписанты Билля о Правах создали свои мысли и убеждения сами, «из воздуха»? Маловероятно.
Но ведь общий источник-то у них был, и это был источник, отлично известный влиятельным людям во всех тринадцати колониях, это было учение, преодолевающее все и всяческие границы. Их всех учили этому в их масонских ложах, единственных организациях, которые к тому же первыми увидели возможность собрать в единое братство всех богобоязненных людей. Можно ли доказать, что именно это учение является источником религиозной свободы в этой стране? Нет, конечно, но сила этого факта в том, что других у нас пока нет. Во всем мире, только франкмасонство выработало такое учение.
Подумайте о том, насколько разные люди приняли масонскую философию. Сегодня мы называем их всех одним словом — «патриоты», однако это были люди с различным образованием, мировоззрением, профессиями и социальным происхождением. Поль Ривер был ювелиром, серебряных дел мастером. Джон Хэнкок был купцом. Джордж Вашингтон был богатым плантатором. Джон Уоррен, погибший в бою при Банкер-Хилл, был врачом. Джон Пол Джонс был шотландским матросом. Бенджамин Франклин был печатником. Маркиз де Лафайет был французским дворянином. Что общего было у этих и сотен других патриотов? Ничего, кроме того, что все они были франкмасонами. Они стали масонами, потому что масонская философия свободы личности полностью соответствовала их собственным убеждениям. Масонство стало для них связью и тем местом, где они могли обсуждать свои мысли друг с другом так, как нигде больше. Возможно, это не совпадение, что в 1775 году в Филадельфии в то время, когда на втором этаже Таверны Тана заседала местная ложа, брат-масон Самуэль Николас внизу убеждал посетителей вступать в совершенно новый тип военного подразделения, Корпус Морской Пехоты. Получив чин капитана, Николас стал первым комендантом Корпуса.
Ничего удивительного, следовательно, нет в том, что масоны осознают свое особое влияние на судьбы Американской Революции. Франкмасоны Вашингтон, Джонс и Николас командовали, соответственно, армией, флотом и морской пехотой. На дальних подступах их масонский брат Джордж Роджерс Кларк вел кентуккийских пионеров и егерей сотни миль через реки, непроходимые леса и зыбкие болота, чтобы захватить английские форты Каскаския, Кахокия и Винсенн.
Главный государственный муж Революции, Бенджамин Франклин, попросил о помощи французских братьев, которые устроили для него аудиенцию при дворе, во время которой он предложил Королю союз в борьбе с общим врагом. Легенда утверждает, что заседание бостонской ложи «Святой Андрей» было прервано раньше положенного времени для того, чтобы братья успели принять участие в Бостонском Чаепитии: переодевшись индейцами, они поспешили в гавань, чтобы выбросить за борт тюки с чаем. Некоторые утверждают, что это нечто большее, чем просто легенда: протокол указанного заседания подтверждает его крайнюю непродолжительность. Масоны любят вспоминать, как Второй Эксперт (Junior Deacon) этой ложи Поль Ривер ждал конца заседания, стоя в темноте, держа руку на шее своего коня. Он с нетерпением ждал, когда один из его масонских братьев выставит в окне церкви «Олд Норт» одну или две лампы, чтобы тут же поскакать и предупредить повстанцев о приближении английских войск.
Сколь ни поражали бы воображения события Войны, это были лишь мгновения. Ценность победы познается только когда оценке подвергается использование плодов этой победы. Восстания случались в мире и прежде, но всегда их целью было заменить одного правителя другим. А это была первая попытка вырвать власть из рук властителя и передать ее целому народу.
Билль о Правах, в котором говорилось, что правительство не должно устанавливать в стране государственную религию, преследовал две цели. Нужно было увериться в том, что демократическую власть у народа нельзя будет отнять, установив автократическую религиозную иерархию, как столь часто случалось в истории. Кроме того, необходимо было дать народу возможность поклоняться Господу более «широко». Без свободы вероисповедания не может быть истинной демократии.
Невозможно точно установить суть влияния масонства на весь этот процесс, но было бы глупо не признавать, что оно значительно. Во всем Западном мире революционные вожди, решившие сбросить деспотическую власть церкви государства, обращались к франкмасонству, чтобы объединиться с теми, кто разделял их взгляды. Бенито Хуарес, чистокровный индеец-оксака, решивший сбросить ярмо, гнетущее народ Мексики, стал масоном.
Симон Боливар стал масоном в Лондоне, где он просил у своих новых масонских братьев помощи для совершения революции в Южной Америке. Тамплиеры Англии — а этим орденом руководил в то время герцог Суссексский, также бывший Великим Мастером вновь образованной Объединенной Великой Ложи Англии, — устроил отправку в Южную Америку военных консультантов и припасов. Полковник Бересфорд, посланный к Боливару как главный военный советник, позднее стал генералом и заместителем главнокомандующего — которым был другой масон, герцог Веллингтон, — во время Полуостровной кампании против диктатора Наполеона Бонапарта. Другой великий революционер Южной Америки, генерал Хосе де ла Мартин, также вступил в масонское братство. Все революционеры бывших испанских и португальских колоний заслужили ненависть Ватикана, поскольку лишили Римскую Католическую Церковь земель и политического влияния, но главное, за то, что прервали бесконечный поток богатств, текущих в ватиканское казначейство.
Больше всех революционеров разгневал Ватикан сицилиец Джузеппе Гарибальди. Живя в добровольном изгнании ради личной безопасности, Гарибальди был посвящен в Братство в ложе на острове Стейтен, Нью-Йорк. Затем он вернулся на родину и возглавил революционную войну, которая привела к объединению Италии при короле Викторе Иммануиле II.
Теперь Церковь потеряла не только собственность и доходы, но и статус Папы как гражданского правителя, обладавшего собственными полицией, сборщиками налогов, тюрьмами и профессиональной армией. Ясно, что это и был тот решительный удар, который заставил Папу Льва XIII самый антимасонский документ за всю историю, энциклику 1884 года «Humanum Genus». Заняв позицию, которую занимают с тех пор все христианские фундаменталисты во всем мире, Лев заявил, что последователи Одной Единственной Истинной Религии составляют Царство Господне, в то время как все не-католики принадлежат к Царству Сатаны. Франкмасоны осуждались как главы этих не-католических сатанистов, и не по теологическим соображениям, а потому, что они поддерживают основные идеи демократии. Больше всего Льву ненавистна была идея отделения Церкви от государства:
«Они [масоны] действительно упорно работают на то, чтобы в конечном счете ни учение, ни власть Церкви не оказывали бы ни на что никакого влияния; и посему они проповедуют и поддерживают полное отделение Церкви от Государства. Так закон и правительство силой отделяются от Божественной добродетели Католической Церкви, а они мечтают править государствами, независимыми от институтов и доктрин Церкви».
Свобода слова также не осталась без внимания и была осуждена понтификом, поскольку она позволяет людям критиковать Церковь без всякого за это наказания:
«Им позволяется всячески нечестиво нападать на слово, букву, учение и сами основания католической религии; права Церкви нещадно нарушаются; не уважаются Ее Божественные привилегии».
Несмотря на протесты Папы, истина в том, что масоны не проповедуют, не учат и не настаивают на той доктрине, что Церковь следует отделить от государства, хотя это логически и следует из их учения о праве на свободу вероисповедания. Это просто необходимо для того, чтобы правление действительно было в руках народа.
Даже диктатор не всегда побеждает, признавая государственной какую-либо религию. В 1929 г., когда Муссолини отчаянно желал завоевать для своего нового режима поддержку католической церкви, он заключил знаменитый Латеранский Договор, который итальянцы называют «Конкордат». В этом договоре Муссолини соглашался с тем, что абсолютно все государственные законы должны согласовываться с учением Церкви. Он дал Церкви право вето на большинство решений правительства, и в итоге это привело к запрету разводов. Церковь также контролировала теперь школы, библиотеки, издательское дело, даже имело право контроля за изданиями — книгами, журналами, газетами, — ввозимыми в страну.
Впервые я почувствовал, что означает такая власть, когда ознакомился с трудами Тома Пейна, обнаруженными во время 2-й Мировой войны. Я уже знал о его влиянии на общий ход событий, приведших к американской Революции, но еще не испытал силу и простоту его стиля. Сгорая от желания поделиться с кем-нибудь своими впечатлениями о книге, я передал близкому другу свой экземпляр «Прав Человека» в бумажной обложке и попросил его прочитать книгу, чтобы мы могли после поговорить о ней. Но он отдал мне книгу обратно, сказав: «Знаешь, я католик… Нам нельзя читать Тома Пейна». До этого момента я и не предполагал, что какая-либо организация может контролировать, что люди читают.
Совсем недавно, в 1992 году, фундаменталистская протестантская церковь в нескольких милях от моего дома объявила о публичном сожжении оскорбляющих Бога печатных материалов. Это было публичное сожжение, потому что местный священник объявил, что Господь лично повелел ему придать эти материалы сожжению на виду у всех и оповестить об этом средства массовой информации. Он должен был сжечь материалы, в которых нравственные уроки преподавались без упоминания имени Иисуса (включая детские книжки «Муравей и Кузнечик» и «Заяц и Черепаха»), поскольку такие нехристианские нравственные учения, обычно называемые «гражданским гуманизмом», оскорбительны для Господа. В огонь попали все издания, опубликованные «осужденными» группами вроде сторонников Христианской Науки, мормонов, унитариан и адвентистов Седьмого Дня. (Читая объявление в газете, я все время задавал себе вопрос: «Неужели Kristallnacht была так давно?»)
Нужно понимать, что такие выходки различных религиозных лидеров — какими бы дикими они нам ни казались — часто диктуются истинным и честным желанием выполнить волю Божью. Если человек совершенно уверен в том, что только его вера истинна и отмечена «знаком качества», он, несомненно, будет стремиться к насаждению Слова Божия в своем толковании и наставлять на путь Спасения, который указать может только он сам. Для него ясно, что коль скоро только Его Единственная Религия верна, все остальные, следовательно, должны быть ложными и оскорбительными для Господа. Он учит нравственному поведению не только своих последователей, но также почитает своим долгом сообщить властям округа, штата, федеральным органам и прессе, какие законы совпадают с Божьим промыслом, а какие не совпадают, какие книги Господь нам разрешает читать, а какие — нет, какая музыка Ему нравится, какие фильмы снимать и так далее.
Однажды я выслушал речь, произнесенную в этом русле, и спросил проповедника-евангелиста, ее произнесшего: «Вы действительно не верите в отделение церкви от государства, в свободу совести и свободу слова?». Он ответил, что отделение церкви от государства — богохульство. Господа нельзя отделить от руководства всеми человеческими предприятиями, особенно от производства и соблюдения закона. Что же касается этих личных свобод, то его религия учит тому, что совершенно все люди свободны думать и поступать в соответствии с Божьей волей. Действовать или говорить по-другому — значит, не просто требовать для себя свободы, а требовать сатанинского права на искажение и перевирание Божьего слова.
Эту позицию занимают фундаменталисты по всему миру, а не только протестантские фундаменталисты. Есть фундаменталисты-католики, фундаменталисты-иудеи, фундаменталисты-мусульмане… Поскольку они всегда в меньшинстве, они отчаянно стремятся завладеть всеобщим вниманием и властью над всеми. Если они получают эту власть, результаты могут быть ужасными. Например, посмотрите, что вышло, когда шиитские фундаменталисты стали определять все стороны жизни в Иране и править этой страной во главе с фанатиком аятоллой Хомейни. Следуя стопами всех прочих фундаменталистских лидеров-догматиков, Хомейни немедленно заявил, что его враги (в данном случае, народ Соединенных Штатов) поклоняются Сатане. Затем он поставил вне закона франкмасонов.
Именно католический фундаментализм породил инквизицию, созданную для «очистки» Одной Истинной Религии. В то время католические лидеры были совершенно уверены в том — как заявил один из понтификов, — что поскольку в спасении нуждаются все люди Земли, все они находятся во власти Папы, потому что только он владеет единственным путем к спасению. Именно фундаменталисты Ближнего Востока породили террористические группы и эскадроны самоубийц. Исторически говоря, гораздо больше крови было пролито в мире во имя этой узколобой любви к Господу, чем во имя любви собственно к войне.
Некоторые политические теоретики нашего века посчитали, что коль скоро руководствование идеей Бога так часто приводило раньше к тирании и уродливой жестокости, нужно полностью исключить идею Бога и религию из жизни общества. Это привело к воинствующему коммунизму, приветствующему атеизм, который насильственно насаждался в школах и который требовался от каждого члена Партии.
(Франкмасоны, конечно, не могут согласиться с этой идеей, поскольку атеист не может стать масоном.)
Несмотря на жестокое насаждение атеизма в коммунистических обществах, оно просто не срабатывало. Несмотря на плотный контроль атеистов над прессой, образованием и законодательством миллионы людей не захотели расстаться со своей верой в Бога и духовной жизнью. Детей тайно обучали вере, а пожилым людям — пусть и ограниченно — разрешали посещать места молитвенных собраний, возможно, считая, что они скоро вымрут. Однажды в Средней Азии, в мечети, я видел вывешенный там коммунистами лозунг: «Верить в бога — все равно, что просить, чтобы дважды два не было четыре». На соседней школе висел лозунг: «Ученье — свет, религия — тьма». Оба эти изречения принадлежат Ленину.
Я же предпочитаю демократический путь, когда все люди имеют право поклоняться Господу так, как считают нужным, чтобы все могли жить вместе свободно, и в эту свободу я включаю также свободу от страха. В частности, поэтому мне так полюбились принципы франкмасонства. Оно изо всех сил стремится собрать вместе всех людей, кроме атеистов и тех, кто не желает подчиняться определенному нравственному кодексу.
Большинство из нас выросло в той атмосфере, где веротерпимость считалась благом, но в недавно вышедшей книге одного из южных баптистских проповедников эта идея использовалась для доказательства сатанизма масонов. Бог, настаивает автор, настаивает на нетерпимости, поэтому все проповедники веротерпимости — это воплощения Антихриста.
Интереснее всего здесь то, что в истории своих церквей эти разгневанные фундаменталисты чаще всего делают упор на преследования, которым подвергались основатели их церквей со стороны государственных, или просто доминирующих, церквей того времени. Как будто они не понимают, что стремятся занять положение государственной церкви; не запретить преследование за веру вообще, а лишь получить власть, которую использовать против всех, кто не хочет идти по дороге, вымощенной ими.
Злосчастная инквизиция оставила такой значительный след в истории, что просто невозможно обойти вниманием перемены, которые произошли с тех пор в этой области. Католическая церковь больше не считает приверженцев прочих религий противниками христианства и сторонниками Сатаны, как это провозгласил Папа Лев XIII в энциклике «Humanum Genus» век назад. Также она больше не осуждает демократию, как этот Папа. Большие изменения произошли в акцентах, хотя и не в учении этой церкви под влиянием таких религиозных лидеров, как Папа Иоанн XXII. На эти изменения свое влияние оказали и американские католики, уже в течение нескольких поколений привыкшие жить в атмосфере личной правовой и религиозной свободы.
Было бы глупо говорить, что сейчас Америка является страной, совершенно и полностью свободной от предрассудков. Сама система пытается направить народ в это русло, однако многие лидеры нашли путь к богатству, раздувая пламя этих предрассудков. Они стараются использовать каждую мелочь для того, чтобы, постоянно играя на струнах ненависти, заставлять свою паству бояться, ненавидеть и сражаться друг с другом. Они делают все что угодно, только чтобы мы подольше жили во вражде.
Поэтому масонство является одним из немногих «заповедников» здравого смысла и братства. Но это и делает его зачастую мишенью для нападок со стороны тех, кто стремится разделять людей, чтобы властвовать над ними и собирать огромные богатства, не заботясь о том, что они сами и являются главными препятствиями на пути к всемирному братству.
Трудно иногда рассчитать завоевания и потери в сражении за всемирное братство. Я присутствовал на собрании Великой Ложи Вермонта, когда офицер-посетитель из Ордена Католических Рыцарей Колумба выразил желание расширить и углубить братские связи между этими двумя братствами. Это было приятно слышать. Однако позже один из вермонтских масонов сказал мне, что получил письмо от Совета Рыцарей Колумба с требованием отказа от масонства, иначе он будет исключен из Ордена. Но все равно я считаю, что здесь был сделан огромный шаг вперед. Мне потом часто приходилось читать о совместных спонсорских проектах масонов и Рыцарей
Колумба, а еще чуть позже я узнал, что они совместно собирали средства на строительство общего храма, где проводились бы собрания обоих братств.
Эти данные, конечно, только раздразнят некоторых протестантов, которые и так уже точат зуб на масонство, а тут еще узнают о его сотрудничестве с католиками, которые, по их глубокому убеждению, тоже виновны в искажении истины Господней.
Во всем этом предельно ясно только одно. Лидеры фундаменталистов, которые с такой гордостью рассказывают о преследованиях основателей их церквей в прошлом, совершенно отказываются признавать, что масонство сыграло важнейшую роль в прекращении этих преследований и осуществлении такой системы правления, которая делает такое преследование совершенно невозможным, давая им полную свободу самовыражения. Вместо того, чтобы быть за это благодарными, они желают масонству смерти. Терпимость, в которой они так нуждались, когда старались выжить и вырасти, теперь осуждается как противная воле Божьей! Спасенные и защищенные другими, они теперь чувствуют в себе достаточно сил, чтобы нападать на тех, кто был им друзьями в те времена, когда друзья были им так нужны.
Эти антимасонские речи так устрашающе участились, что для простого члена братства становится просто ночным кошмаром то мгновение, когда он узнает об обвинениях в свой адрес и должен как-то отреагировать на них и ответить на вопросы общественности. По мере развития обсуждения эти обвинения могут становиться все более сложными и детальными. Многие из них связаны с одним древним и удивительно живучим убеждением, что масонство — это такая отдельная религия. Против этого убеждения высказывались сотни и тысячи раз, но оно остается в силе, поскольку антимасоны из поколения в поколение передают друг другу искаженную информацию. Это просто испорченный телефон. Поэтому данное обвинение мы рассмотрим в первую очередь.
Я уже потерял счет, сколько раз мне задавали вопрос: «А что, франкмасонство, — это такая отдельная религия?» Это тот самый вопрос, который вызывает еще один, не менее существенный, вопрос: «Почему — Господи Боже мой! — вообще кто-нибудь мог подумать, что франкмасонство — это религия?». Обычно когда я задаю этот встречный вопрос, те, кто звонит мне, говорят, что они слышали об этом в евангелической радиопрограмме или читали в антимасонском трактате или антимасонской книге. Никто из тех, кто задавал мне этот вопрос, не пришел к данному выводу путем собственных умозаключений или исходя из личного опыта.
На этот вопрос снова и снова дается один и тот же ответ: «Нет, масонство — не религия. Оно не собирается выступать в качестве религии. Оно не хочет быть религией». Но, этот ответ обычно не достигает тех, к кому он направлен, поскольку получают его обыкновенно именно масоны, в масонских печатных изданиях, а не те массы населения, которые и являются объектами воздействия антимасонски настроенных евангелических служителей. Совершенно ясно, что нам необходима большая аудитория, готовая выступить в нашу защиту.
Вот вопрос, который смущает многих читателей и слушателей: это утверждение того, что масоны «религиозны». Да, это так, но быть религиозным — не значит внести в сообщество свою принадлежность к какой-либо отдельной религии. Мои родители, например, были очень и очень религиозны, но это не значило, что они принадлежали к особой конфессии. Любой проповедник Писания признает, что он очень религиозен, но всячески — и с гневом — будет отвергать обвинения в том, что он, таким образом, принадлежит к особой религии.
Обычно обвинения масонства в попытке заместить собой религию получают поддержку при помощи одной из самых крупных неправд в мире — о том, что масонство проповедует свой собственный путь к Спасению — через самоотверженный труд. Я ни разу не встречал в своей жизни масона, который верил бы в это или в то, что кому бы то ни было, могло прийти в голову такое умозаключение. В действительности же это довольно часто встречающееся обвинение в адрес масонства, хотя выдвигающие его столь же часто встречают контраргумент: «Но если масоны — само Зло, то, как вы объясните существование масонских больниц, специальных клиник для детей с расстройствами речи, специальной программы помощи страдающим ослабленным зрением, масонских домов престарелых, да и вообще всей масонской благотворительности?».
Однако антимасоны отвечают: «Масонская благотворительность неугодна Господу, потому что масоны учат тому, что путь к Спасению — в усердном труде. Значит, она направлена против самого Господа». Конечно, это полный бред, но так говорят…
Масонство позволяет каждому своему члену самому искать путь к Спасению, и а также не предлагает для этого никаких особенных средств, возможностей или условий. Масон должен ждать этого — и это факт — от своей родной конфессии, которая должна — и это тоже факт — пользоваться его постоянной личной и финансовой поддержкой.
Раз за разом, во время посвятительных церемоний и наставлений, масон снова и снова получает указание никогда не считать свой долг перед Братством более важным и существенным, чем его долги перед его страной, его религией или его семьей. Что же касается масонской благотворительности, то вне зависимости от того, организованные ли это действия, или инициатива какого-либо одного члена Братства (например, помощь больному брату или его вдове и их детям), масонов учат тому, что никакой их дар не должен препятствовать исполнению его обязанностей перед обществом или своей семьей.
В ходе церемоний и наставлений, которые ведут посвященного к принятию звания Мастера, ему никогда не рассказывают о том, что представляют собой Рай и Ад. Никаких религиозных догм. Не упоминается и имя Сатаны. Ему никогда не рассказывают ни о каком особенном, масонском, пути к Спасению просто потому, что такового не существует.
Единственным религиозным элементом в масонстве является Книга Завета, священного для его религии, присутствующая на алтаре. Поскольку большинство масонов принадлежат к протестантской конфессии христианской веры1, это обычно Библия в английском переводе версии короля Иакова2. Братья ложи, ее мастер или просто приятель может подарить инициируемому «Масонскую» Библию, но ее текст ни единым словом не отличается от остальных текстов Писания. Эта Библия носит название «Масонской» только потому, что кроме Писания, она содержит краткую историю Братства и статью, поясняющую параллели между текстом Писания и некоторыми элементами масонского ритуала. Масоны-не-протестанты приносят на церемонии посвящения и повышения заработной платы Книги Священного (для них) Завета с собой.
Давайте начнем сначала. Когда некто решает стать масоном — на основе того, что он слышал, видел и испытал сам к этому времени — он должен заполнить бланк прошения, или «петиции», который отправляется в местную масонскую ложу. Подписывая эту петицию, он непременно тем самым расписывается в том, что верует в Бога, Верховное Существо, и в бессмертие Души. В наставлении, которое он получает после церемонии посвящения в первый масонский градус, в степень Ученика, говорится, что он и только он сам имеет право выбирать свой собственный способ почитания Господа.
—
