СЭР,
Со времени моего последнего письма к Вам одним китайским мандарином, обладающим высоким титулом и несметным богатством в своей стране в Англию был «перевезен» Достопочтенный Орден Гормогонов, и я не могу отказать себе в удовольствии представить вам подробный отчет о том, что мне удалось узнать из того, что произошло или было опубликовано со времени его прибытия, о проникновении этого Общества на наш Остров.
Вы, Сэр, и без меня, уверен, прекрасно знаете, что китайцы утверждают, что существуют письменные свидетельства существования их культуры за несколько тысячелетий до Адама; теперь же я собираюсь сообщить вам о том, что первый их верховный правитель, или Император, как его именуют с тех самых пор, и которого, несмотря на то, что европейские историки часто приводят несколько других вариантов его имени, в самом Китае величают Чин-Кво-Ки-По, и является основателем этого ордена, учрежденного им ради преуспевания и процветания наук в этом Царстве Философов за несколько столетий до Адама. Я должен признать, что древность этого ордена не является единственным предметом гордости его членов, и кроме нее, они гордятся также и тем, что главной целью их ордена является построение своей работы на ЗАСЛУГАХ его членов; в этой связи они, на мой взгляд, вполне закономерно, противопоставляют свой орден всем прочим, которые не принимают в расчет никаких характеристик своих членов, кроме вступительных взносов, а также, впоследствии, их способностей к обжорству и пьянству, что, естественно, порочно приводит в конечном итоге приводит к тому, что в эти сообщества доступ открыт равно достойным и в высшей степени недостойным.
У этого ордена, как и у иного, о котором я уже имел честь писать Вам, есть своя ТАЙНА и, насколько мне известно, весьма необычная; но в чем я в достаточной степени уверен, это в том, что в ее природе нет ничего оскорбительного для приличий, морали и нравственности Человечества. Поскольку принципиальной целью этого сообщества является развитие наук и искусств, господа недюжинного и искушенного ума, являющиеся его членами, постоянно снабжают Общество весьма интересными трудами, как в прозе так и в стихах, по всем отраслям науки, как естественной, так и гуманитарной. По этой причине талантливых механиков ни в коем случае не побуждают покинуть этот Орден, а наоборот, поощряют к дальнейшему совершенствованию, каждого в своей сфере. Равно не считают они и чем-то предосудительным развлечь и порадовать друг друга приятной песней, коль скоро это не противоречит доброй нравственности и правилам пристойности, а также не затрагивает интересов политики.
И, исходя из этого, я спешу сообщить Вам, что единственным вопросом, запрещенным к обсуждению на собраниях Ордена, — это политика их родной страны; и это действительно прекрасное и важнейшее правило, поскольку общество состоит из высокоученых людей всевозможных областей знания, и никто не может быть исключен по причине несоответствия его личного мнения общему, среди членов могут возникать дискуссии и споры, которые могут привести к раздорам и вражде, проповедь неприемлемости которых, по всей видимости, является для них важнейшим, принципиальным положением.
После того, как характеристика кандидата изучена и принята к сведению (что, насколько мне известно, происходит нескоро и по весьма строгим критериям отбора), процедура приема довольно проста. Вместо установленного официально вступительного взноса в размере трех, четырех или пяти гиней, как это принято, например, у Вольных Каменщиков, они вносят некоторую сумму, которую считают достаточной и необременительной для себя, правда, начиная, правда, с какой-то определенной небольшой суммы, выраженной в рупиях. (Рупия — китайская денежная единица, приблизительно равная 2 шилл. 6 пенсам.)
УМЕРЕННОСТЬ также является неоспоримой ценностью в их среде, что должно служить им порукой в преодолении тех рифов, на которых потерпели нравственное крушение столь многие; и небольшие штрафы и удержания за совершенные против устава Ордена проступки вручаются особому должностному лицу, или ГУРУ, то есть, казначею, чтобы потом быть потраченными на нужды благотворительности, как только возникает к этому повод, или же на развитие наук и искусств; а кроме этого, определенная сумма собирается, откладывается и сохраняется для проведения совместного пиршества — раз в квартал, раз в полугодие или раз в год, мне пока точно не известно — призванное еще больше сплотить членов Ордена, принадлежащих к разным капитулам.
Человек, возглавляющий весь Орден в целом, должен быть непременно человеком недюжинного ума и твердых нравственных принципов, который именуется, насколько мне известно, Всевселенским Вольгеем. Его интересы представляет другое должностное лицо, именующееся Вторым Вольгеем, который осуществляет практическое руководство Обществом. Существует и еще одна группа Великих Офицеров, которые носят название Пресов и возглавляют работу в отдельных капитулах и несут полную за них ответственность, руководствуясь в своей работе Генеральным Статутом Ордена. Имена этих офицеров мне неизвестны, но все они, насколько я знаю, взяты из китайского языка.
Из этих данных, которые мне удалось заполучить, хотя я не был удостоен чести стать гормогоном, Вы, Сэр, наверняка поймете, насколько этот Орден достоин высшей похвалы, а также то, что эти люди НЕ СТЫДЯТСЯ освещать, в определенных рамках, конечно, цели и задачи своего ордена перед общественным мнением. Я говорю «в определенных рамках», поскольку все они трепетно охраняют то, что они называют Великой и Наиважнейшей ТАЙНОЙ своего Ордена, в которую не имеет морального права проникнуть никто, кроме прошедшего длительное обучение и несколько посвящений гормогона. Вы, Сэр, также будете, я уверен, более высокого мнения о самой этой Тайне (хоть она и находится за пределами понимания «профанского мира», когда поймете, что они не кривляются и не принимают выспренних поз для того, чтобы представить в глазах общественности свои предрассудки и пустячные рассуждения великими тайнами, а действительно великие тайны — предрассудками и пустяками.
Представив Вам таким образом данные, которые мне удалось собрать об этом Обществе, я хотел бы еще занять ваше время, приведя несколько отрывков из печатных материалов, относящихся к данному вопросу. Первый из них взят из «Daily Post» от 3-его сентября прошлого года, хотя до меня и доходили слухи о том, что этот орден попал в Англию за много лет до этого, и несколько джентльменов организовали его капитул под руководством и в резиденции мандарина Хан Чи, не собираясь открыто заявлять о своем существовании. Однако видимо, какие-то хлопотливые господа, вызнавшие какие-то мелкие подробности об их Обществе, из которых они, собственно, не делают тайны, например, как тот факт, что собрания их проходят в таверне «Замок» на Флит Стрит, — решили, думая, что таким образом заденут еще и Вольных Каменщиков, опубликовали объявление следующего содержания:
«На том основании, что действительно Древнейший и Достойнейший Орден Гормогонов, учрежденный Чин-Кво-Ки-По, первым императором Китая (по утверждению его членов) за много тысяч лет до Адама, Всевселенским Вольгеем коиего Ордена в свое время был сам Конфуций, не столь давно был привезен в Англию одним мандарином, после чего несколько достопочтенных джентльменов были приняты и посвящены в таинства этого блистательного сообщества, они совместно постановили избрать местом собраний учрежденного ими Капитула таверну «Замок» на Флит Стрит, каковое решение было принято по просьбе нескольких высокопоставленных особ. В связи с этим, достопочтенная публика извещается о том, что у дверей таверны не будет стоять Привратник с обнаженным мечом, что не будет никакой темной комнаты с винтовой лестницей и что ни один масон не будет допущен в число членов Ордена до тех пор, пока он беспрекословно не отречется от своего балаганного ордена и соответственно не сложит с себя приобретенные там степени посвящения. N.B. В число членов Достопочтенного Сообщества были приняты Великий Могол, Царь Московии и Князь Тукмас, однако в членстве было отказано революционеру Меривею, к его сильнейшему огорчению. Вскоре мандарин отбывает в Рим со специальной миссией, состоящей во вручении достойного подарка от Древнейшего Ордена Его Святейшеству; существует вероятность того, что тогда же произойдет и посвящение в таинства Ордена всей Коллегии Кардиналов. Достопочтенная публика узнает о дате и времени собрания Капитула из газет».
После появления этого сообщения многие джентльмены, которые до того времени ничего не знали об этом ордене, начали приходить в таверну «Замок», чтобы выведать какие-нибудь подробности; и среди них автор колонки «Простой торговец» (человек весьма известной проницательности и несомненного таланта, что он всем нам демонстрирует своими прекрасными трудами, приходящими к нам по понедельникам и пятницам), который пришел туда лично, также для того, чтобы получить какие-то более конкретные данные; в таверне он встретился с личным секретарем и переводчиком мандарина, который поведал ему столько прекрасного об Ордене и его целях и задачах, что наш джентльмен выразил горячее желание стать его членом. Однако, К НЕСЧАСТЬЮ для джентльмена и к величайшему сожалению переводчика, он оказался франкмасоном и не мог поэтому быть принят, до тех пор пока не сложит с себя свое нынешнее посвящение, формально отрекшись от Ордена Каменщиков. Наш джентльмен не мог найти себе места от горя, поскольку не сумел убедить себя в необходимости послужить первым примером, своего рода образцом сложения с себя посвящения, однако ушел он оттуда с таким высоким мнением об Ордене, что на следующий же день выступил в своей колонке с изысканным философским трактатом о предубеждениях и самозванстве, который Вы сами можете прочесть в известной Вам прекрасной газе те, а потом опубликовал там же исполненное пафоса обращение к своим «братьям по запону и мастерку». Вскоре Переводчик, не менее удовлетворенный своей беседой с нашим джентльменом, его прямотой и интересом к Ордену, составил подробный отчет об их беседе, который затем отослал мандарину; Блистательный же Хан Чи (а именно так его зовут), удовлетворенный написанной Переводчиком характеристикой нашего джентльмена, удостоил его собственноручного письма с просьбой отречься от Общества Каменщиков, обещая ему в этом случае всевозможные почести и отличия в Ордене Гормогонов, причем, все это так доходчиво, изысканно и вежливо, как это принято у восточных народов. В то же время, он приложил к своему письму послание другого Великого Мандарина, Син Шо, имевшего резиденцию в Риме, в котором тот живописал то уважение, которым Орден пользуется в этом городе, некогда столице величайшей империи. Патетические призывы «Простого торговца» к его «грешным братьям», как он именует их, письма Хан Чи и Син Шо, а также ответ «Простого торговца» взяты из той же газеты от 14-ого сентября, #51:
«Я не собираюсь оправдывать свое Братство — имея в виду Достопочтенное Общество Вольных и Принятых Каменщиков — говоря, в этом случае, о том суетном и бесцельном шуме, который оно успело поднять в мире. Какие только фантастические истории не рассказывались о нем для отвлечения, привлечения и развлечения зевак!
Сколько проникло в него тех, кому там совершенно нечего делать, кто этим только повредил самому себе и уронил и себя, и данную организацию в глазах общественного мнения! Сколько позора и нареканий обрушили мы на свою голову и на Древнейшее Братство в целом, плодя сотни и сотни бездельных прозелитов с помощью существующей дешевой и проституированной практики приема! Мне больно и обидно осознавать все это, когда я вижу, как эти пустые, праздные и невежественные мужланы проникают в наши ложи и получают доступ к нашим таинствам. Я уже неоднократно выказывал протест по этому поводу в частных беседах с собратьями, а теперь пользуюсь этим случаям, чтобы высказаться публично, как я привык. Мое глубокое убеждение состоит в том, что проституирование, которому наш орден подвергается в последнее время, граничит с изменой ему. Недостойные потомки Стекольщиков, Ткачей, Столяров и Брадобреев, допущенные в наши ряды, не только обрушили лавину презрения на наше общество, но и поставили его на край настоящей пропасти. Протесты по поводу этих злоупотреблений исходили даже от людей, не принадлежащих к Сообществу. Я даже неоднократно слышал саркастический вопрос: «Почему бы нам не допускать на свои собрания женщин, коль скоро мы свободно допускаем на них портных?’ Честно признаюсь, я встречал среди женского пола личности, которые, при таких критериях приема, в высшей степени достойны посвящения в Братство. У меня есть весомые причины опасаться, что наши тайны на грани раскрытия. Со времени их принятия, я слишком во многих своих собратьев наблюдал.
