О.: Она в том, что необходимость следовать путем нравственной истины есть также и наша обязанность. Нравственные истины, необходимые для соблюдения, с точки зрения разума, обязательны, с точки зрения воли. Нравственный долг, как и нравственная истина, лежащая в его основании, является абсолютным. Как необходимые истины не могут быть более или менее необходимыми, так и долг не может быть более или менее обязательным для исполнения. Однако существует градация обязанностей в зависимости от их важности; но не существует градации долга в целом. Не бывает так, чтобы мы были отчасти обязаны или почти обязаны поступать так и не иначе. Мы или полностью обязаны, или никак не обязаны. Если существует какой-либо путь к отступлению от исполнения долга, этот долг перестает существовать вообще. А если долг носит абсолютный характер, он неизменен и всеобщ. Если долг сегодня иной, чем был вчера или будет завтра, если для меня он иной, чем для кого-либо другого, он меняет свой характер, превращаясь во временное и подверженное изменениям обязательство. В этом основа нравственности. Любое деяние, совершаемое против нравственности и справедливости, заслуживает подавления силой и наказания, сразу по совершении, как в присутствие, так и в отсутствие какого бы то ни было писаного закона или устного договора; человеку свойственна способность с самого рождения различать достойные и недостойные деяния, равно как и справедливость и несправедливость, достоинство и порок; он изначально чувствует, даже в отсутствие какого-либо писаного закона или устного договора, без дополнительного обучения или наставления, что плохо, если порок вознаграждается или просто остается безнаказанным или что добродетель карается или остается невознагражденной; также человек способен осознать, что, поскольку Господь беспредельно справедлив и благ, неизменным и обязательным для исполнения законом является, что наказание всегда должно постигать грех, потому что оно является его необходимым и неизбежным следствием, а не просто навязанной свыше волей возмездия.
В.: Какова седьмая великая истина масонства?
О.: Неизменный Божественный Закон налагает на нас обязательство не только уважать абсолютные права наших ближних и быть справедливыми, но и творить добро, быть милосердными и подчиняться зову самых чистых и человеколюбивых инстинктов нашей души. Милосердие есть также неизменный закон, ибо душа наша не может успокоиться и смириться со страданиями несчастных и обездоленных. Оно состоит в том, чтобы давать другому то, чего он не имеет права требовать, по законам общества и нравственности. Быть милосердными – закон для нас. Мы Дародатели Господних сокровищ. Однако это обязательство не настолько однозначно и неизменно, как долг справедливости. Милосердие не знает ни правил, ни границ. Оно превыше всех обязательств. Красота его – в абсолютной свободе его творения. «…Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога; кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь…если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга»¹. Быть тесно связанными друг с другом узами братской любви; помогать страждущим; быть щедрыми, снисходительными и гостеприимными; не платить злом за зло; радоваться чужому благополучию и сокрушаться о неудачах и страданиях ближнего своего; мирно сосуществовать со всеми людьми Земли и платить добром за все нанесенные обиды и оскорбления, вот высшие требования Нравственного Закона, в котором от начала времен наставляет своих посвященных масонство.
В.: Какова восьмая великая истина масонства?
О.: Вселенной Господней управляют законы движения и гармонии. Нам суждено видеть только отдельные явления и происшествия, и связи между ними наши слабые способности к восприятию и наше слабое зрение не способны постигнуть; для нас незримы тончайшие нити, которые превращают в гармонию кажущиеся несовместимыми явления. Зло – лишь видимость, а в действительности все вещи в мире суть благо и совершенство. Ибо боль и горе, преследования и тяготы, лишения и страдания, болезни и сама смерть суть лишь единственные средства претворения и проявления в мире истинной добродетели. Без них, без порока и заблуждений, без гнева и беззакония (поскольку никакое следствие не может появиться без соответствующей причины), не могут возникнуть ни терпение в годину страданий и преследований, ни благоразумие в трудные годы, ни умеренность, дабы избежать влияния страстей, ни отвага при встрече с опасностью, ни истина, которая не может молчать даже под угрозой смерти, ни любовь, готовая смириться и с ответной неблагодарностью, ни милосердие к страждущим и униженным, ни всепрощение и всеотпущение грехов и провинностей, ни терпимость к ошибочным убеждениям, ни снисходительность к побуждениям и поступкам ближних, ни патриотизм, ни героизм, ни самоотречение, ни щедрость. Ни эти, никакие прочие добродетели не существовали бы, и даже названия их не были бы известны человеку; а немногие оставшиеся добродетели утратили бы право называться так, ибо жизнь в таком случае была бы однообразна, скучна, низменна и фактически означала бы смерть для человечества, потому что в ней не могли бы проявляться высшие устремления души его; человеку суждено было бы вечно пребывать в безделии и праздности, оставаться всего лишь бесполезным придатком великой Природы, вместо того, чтобы, как сейчас, оказаться сильным, отважным воином, ведущим вечный бой с мрачными легионами Зла и многочисленными трудностями жизненного пути.
В.: Какова девятая великая истина масонства?
О.: Великое изначальное учение данного градуса состоит в утверждении того факта, что Господни Мудрость, Справедливость и Милосердие одинаково беспредельны и совершенны и ни в чем не вступают в противоречие друг с другом; напротив, они составляют Великую Совершенную Троицу Божественных свойств – три и, вместе с тем, одно, три в одном; что поскольку закон воздаяния абсолютен, что никакое благое деяние не может остаться невознагражденным, а никакое деяние порочное не может оставаться безнаказанным; что Господь столь же справедлив, сколь благ; что в мире постоянно вновь и вновь повторяется старая история, и жестокость и преступность, преследования, тирания и несправедливость процветают, они счастливы, удачливы и самодостаточны, они царят и правят, они наслаждаются всеми радостями милосердия и снисходительности Господних, в то время как добродетель и благо пребывают в плену несчастий, нищеты, лишений, они гниют в тюрьмах, умирают от голода и холода, становятся рабами жестокой тирании, орудиями и жертвами отвратительных власть предержащих злодеев; что весь этот мир, не существуй некая реальность превыше него и за его пределами, превратился бы в одну большую сцену, где разыгрывается трагедия несправедливости и зла, а Сам Господь непременно доказал бы полное Свое пренебрежение собственным великим законом воздаяния. Отсюда следует, что существует иная реальность, иная жизнь, в которой исправлены все эти недостатки. Также учение этого градуса состоит в том, что все силы человеческой души стремятся к бесконечности, что человек обладает необоримым врожденным инстинктом стремления к бессмертию, а все человечество – вселенской надеждой на иную жизнь, о чем явно свидетельствуют все людские религии, вся поэзия, все традиции; ибо человек – не сирота; у него есть Отец, и этот Отец всегда рядом; и настанет день победного торжества Света и Истины, Добра и Справедливости, а Тьма и Порок, Зло и Заблуждения будут повержены во прах и совершенно уничтожены, чтобы никогда более не воскреснуть; что вся Вселенная исполнена высшей гармонии, в соответствии с которой, согласно всем верам всех народов Земли, глубоко укоренившимся в сердцах людей еще на заре существования человеческого рода, Свет в конце концов обязательно побеждает Тьму, а Первопринцип Добра – Первопринцип Зла; что мириады душ, проистекшие от Бога и претерпевшие очищение в борьбе со злом в материальном, земном мире, в конце концов снова возвратятся к совершенству близ престола Господня, противостоять Чьим законам более никто и никогда окажется не в состоянии.
В.: Каков великий урок, преподанный нам как масонам в этом градусе?
О: Он состоит в том, что все добрые люди Земли стремятся в эту обитель Истины и Света, и абсолютного Совершенства; и коль скоро существует обязательный для всех без исключения закон претворения людского тела в пыль и тьму, существует также и другой закон, не менее абсолютный и не менее могущественный, предусматривающий перемещение их дух в обитель Счастья и Славы, и истинного Совершенства – к престолу Предвечного Отца. Образно говоря, колеса движения Вселенной не имеют обратного хода. Все в мире стремится к Вечности. С самого начала времен непрерывный и неумолимый поток влечет души человеческие к беспредельному предвечному Океану. Небеса же непрерывно присваивают все природные свойства, совместимые с их высшей природой, включая и останки земных существ; они обогащаются за счет всего чистого, вечного, богодухновенного, не оставляя погребальному костру ничего, кроме грубой материи, которая, сгорая, выделяет зловоние; в то время как все благие качества и черты умершего собираются, отделяются от осколков материальной природы земного мира и переносятся в Град Вечный. Да не останется никакой масон безучастным к гласу, призывающему его туда! Будем же посвящать свою жизнь изучению того, родина чего – в Небесах, а не вещами мирскими, которым недолго суждено оставаться живыми и зримыми; не удовлетворимся материальным миром, которому суждено вскоре исчезнуть, и приуготовимся к вечному пребыванию в Обители Света. Все в нас самих, все окружающее нас неизменно напоминает нам о скорой смерти, все наставляет нас в том, что смерть – не конец жизни, что необходимо готовиться к жизни в мире ином и искренне молить Господа нашего о даровании нам сил, о благословении и вспомоществовании в ведении беспрерывной войны с нашими страстями и низменными устремлениями во имя исполнения нашего высшего предназначения. Если наши устремления и наше предназначение совпадут, если мы решим все же следовать тем путем, который Сам Господь сотворил для нас как единственный и неизбежный, нам будет принадлежать всё; жизнь исполнится смыслом, и смерть утратит свое жало.
В.: Каковы символы очищения, делающего нас совершенными Каменщиками?
О.: Омовение чистой водой, или крещение, ибо омовение тела есть символ очищения души, а также ибо омовением тело оздоровляется, и так же добродетель излечивает душу, в то время как грех и порок для души – те же болезни; помазание, или освящение елеем, ибо им мы выделяемся из всех людей и отдаемся служению и проповеди Красоты, Истины и Блага; и белые одежды, которые суть символ чистоты, искренности и истины.
В.: Каков для нас главный символ Искупления и возрождения человека к Жизни Вечной?
О.: Братская вечеря – трапеза хлеба, который насыщает, и вина, которое освежает и веселит, вечеря, предвещающая то великое время, когда все человечество станет единым гармоническим братством равных, вечеря, наставляющая нас в следующих великих истинах: что коль скоро материя постоянно изменяется, но, тем не менее, ни единый атом не исчезает в ней бесследно, значит и гораздо более возвышенная и разумная человеческая душа продолжает существовать и за гробом; что миллионы наших собратьев-людей, умерших за все время истории человеческого рода до нас, обладают полным и неоспоримым правом собственности на те частицы, из которых состоят наши материальные тела; что материя постоянно претерпевает изменения, варьируя взаимное расположение своих мельчайших частиц; что тела всех людей прошлых времен, допотопных и послепотопных патриархов, царей и простых людей всех веков и всех народов, превратились в природные стихии и элементы и разнеслись по воле ветра по всем странам и континентам материального мира; что эти элементы постоянно взаимодействуют друг с другом и составляют новые причудливые сочетания, входя, в частности, и в наши тела и души, создавая, таким образом, нерушимые связи между людьми всех времен и всех народов. Следовательно, в хлебе, который мы едим за вечерей, и в вине, которое мы пьем, вполне могут содержаться как неотъемлемые составляющие те самые частицы, которые в свое время составляли материальные тела Платона, Моисея, Конфуция, Сократа или Иисуса Назарянина. Мы едим и пьем тела умерших – в самом прямом и буквальном смысле; нет в нашем теле ни единого атома, на владение которым параллельно с нашей душой не могла бы предъявить права какая-либо другая душа. Также сей градус наставляет нас в неисчерпаемом и беспредельном Милосердии Господа, посылающего нам пору посевной и пору сбора урожая, каждую – в свое время; Его властью благодатный дождь изливает свои воды и Солнце дарит свой свет одинаково и праведникам и грешникам, и добрым и злым; уравнивая нас в правах на получение Его Всевышнего Благословения, наделяя нас Милостью Своей и ничего не прося у нас взамен. Ибо не поместил Он ангелов Своих на какие-то башни всемирного поклонения Себе, чтобы они регулярно призывали человека молиться и приносить жертвы Всемогущему; Он одаривает нас благословением Своим молча, как тихий, но верный друг, приходящий ночью, чтобы оставить свои дары у дверей друга, чтобы тот обнаружил их утром, а сам уходит и не ждет, когда ему скажут спасибо, и не прекращает свои благодеяния, видя в ответ лишь неблагодарность. Посему хлеб и вино, которые мы вкушаем, учат нас тому, что наши материальные тела суть не более МЫ, чем, например, дома, в которых мы живем, или одежда, которую мы носим; а вот душа каждого из нас и есть «я» единое, неизменное, совершенное и бессмертное воплощение Бога, предназначение которого – в назначенное время возвратиться обратно к Богу и навечно обрести счастье у Его престола, в то время как материальное тело в назначенное время разложится, растворится, возвратится в породившие его стихии и направит все свои частицы на службу на службу вечного и неизменного вселенского перерождения. Для наших братьев-иудеев эта вечеря является также и Песахом (иудейской Пасхой), для братьев-христиан – это Тайная вечеря Иисуса с Его учениками; когда во время пасхальной трапезы Он преломил лепешку и передал апостолам со словами: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое», а чашу вина – со словами: «Сие есть Кровь Моя нового завета за многих изливаемая во оставление грехов»², таким образом возвещая полное духовное единство между Собою и верными Его учению, и крестная смерть Его стала Спасением человеков.
История масонства – это история философии. Масоны не пытаются представить себя некими наставниками всего рода человеческого; но хотя породила и сохранила Мистерии таинственная Азия, именно европейское и американское масонство упорядочило их учения, духовные наставления и ритуал, сформулировало нравственные уроки, которые может извлечь из них современное людское общество. Пускай оно и несколько упростило их и сжало внешне, оно положило конец неразумному почитанию многочисленных мистериальных аллегорий в виде пантеонов бесчисленные языческих божеств и само по себе превратилось в науку.
Никто не будет спорить с тем, что Христос учил высшей нравственности. «Любите друг друга, прощайте преследующих вас и обижающих вас, будьте чисты сердцем, тихи и скромны, незлобивы; не накапливайте богатства земные, но стремитесь к благам Небесным; повинуйтесь законным властям, над вами поставленным; будьте как дети, ибо тем спасетесь, ведь им принадлежит Царствие Небесное; прощайте кающихся; не бросайте камня в грешника, если сами не без греха; творите ближним своим то, что желаете, чтобы творили вам самим», это не просто пустые теологические поучения, а суть простого и возвышенного Его учения.
Ранние христиане шли по стопам Великого Учителя. Первые проповедники Его учения и не помышляли о духовном главенстве. Проникнувшись Его словами о том, что среди последователей Его должен быть некто старший, обязанный служить самоотверженнее всех и именно быть слугой всем остальным, они и были скромны, придерживались умеренности во всем, творили милосердие, и они знали, как передать этот дух, это учение о внутреннем, духовном человеке, подвластным им церквам. Изначально эти церкви были просто добровольными собраниями всех христиан, живших в той или иной местности. Каждому из этих первых христиан были свойственны чистая и строгая нравственность в сочетании с истинным религиозным рвением, которые вызывали удивление и уважение даже у их преследователей. У них все было общее: собственность, радости и горести. Они собирались в ночной тиши для совместных молитв и получения наставлений в вере. Встречи их завершались совместными трапезами Братской любви – братскими вечерями, на которых все социальные различия, все чины и материальные блага отступали пред лицем единого для всех Бога. Единственной их целью было сделать людей лучше, возвратив их к простой народной вере, в основе которой лежит вселенская нравственность, заставив их отвернуться от залитых жертвенной кровью алтарей многочисленных кровожадных богов. Так христианство пыталось изменить мир, повинуясь воле своего Учителя. Женщине оно даровало равноправие, позволяя занимать определенное положение в обществе, сопряженное с определенным влиянием; оно упорядочило семейную жизнь; позволяя рабам принимать участие в братских трапезах, оно постепенно позволяло человечеству хотя бы отчасти приподнять ярмо рабства, под которым оно стонало на протяжении многих веков.
Таково было учение Христа в его первозданной чистоте, в Его собственном изложении; это была истинная изначальная народная религия, основы которой в незапамятные времена были сообщены патриархам Самим Господом. Это не была новая религия; это было возвращение людям древнейшей из всех вер, истинная и совершенная нравственность масонства, нравственность любой религии, любой философии.
На заре христианства в него посвящали, как и в языческие Мистерии. Неофитов принимали только при соблюдении определенных условий. Дабы во всей полноте познать новое учение, они должны были пройти три степени посвящения. Все члены общины подразделялись на три группы: аудиторы (слушатели), неофиты (оглашенные, или новообращенные) и верные. Слушатели были новопосвященными, которых путем наставлений и определенных религиозных церемоний готовили к усвоению истин христианской веры. Отчасти эти истины сообщали неофитам, которые впоследствии после ряда очистительных обрядов подвергались крещению, то есть теогенетическому посвящению (посвящению Божественного рождения, рождения во Господе, рождения Свыше); но лишь верные посвящались во все великие таинства новой веры – таинства Воплощения, Рождества,
Страстей и Воскресения Христа. Эти таинства и отправление религиозных обрядов, в особенности Евхаристии, хранились в полной и совершенной тайне от непосвященных. Христианские Мистерии подразделялись, также как и языческие, на Великие и Малые. Малые также назывались Литургией (мессой) Оглашенных, а Великие – Литургией (мессой) Верных. Празднества Мистерий Митры также именовались мессами, и церемонии их практически ничем не отличались от христианских. В них можно было в той или иной форме найти практически все таинства современной Католической церкви, включая конфирмацию. Жрецы Митры обещали посвященным в свои таинства избавление от греха посредством исповеди и крещения, а также повествовали о жизни после смерти, исполненной счастья или, напротив, горя и страданий. Посвященные преломляли и поедали хлеб – символ Воскресения. Крещение новорожденных, последнее помазание, исповедь и покаяние, все это содержалось в Мистериях Митры. Кандидата подвергали очищению своего рода крещения, на лоб его елеем наносили знак, и он приносил некую клятву на хлебе и вводе.

В годы преследований первые христиане скрывались в обширных катакомбах³, протянувшихся во все стороны под великим Римом; считается, что они этрусского происхождения. Там, среди хитросплетений подземного лабиринта, среди глубоких пещер, тайных гротов, часовен и могил преследуемые властями беглецы находили надежное убежище, и там же они проводили таинственные церемонии мистериального посвящения.
Василидиане – христианская секта, появившаяся вскоре после времени Апостолов, — также практиковала Мистерии, в основе которых лежали легенды древнего Египта. Солнце для них было воплощением Осириса, Луна – Исиды, созвездие Скорпиона – Тифона; они носили на шее камни с вырезанными на них этих символов, а также различные другие амулеты и талисманы, которые считали предохраняющими от напастей и бед; среди них особенно выделялись изображения пламенеющей звезды и змея. Василидиане взяли эти символы из мифологии Персии и Аравии; они вручались каждому новопосвященному.
Ириней сообщает, что у симониан – приверженцев одной из первых гностических сект – также было особое жречество и свои Мистерии.
Тертуллиан пишет, что валентиниане – одна из самых знаменитых гностических школ – воспроизводили, или, скорее, искажали пародией обряды Элевсинских таинств. Ириней в нескольких своих произведениях упоминает о мистериальных таинствах маркониан, а Ориген – о таких же ритуалах офитов; вообще нет и не может быть никакого сомнения в том, что мистериальное посвящение было неотъемлемой частью ритуала подавляющего большинства гностических сект. Все они утверждали, что владеют тайным знанием, обретенным непосредственно от Иисуса Христа, отличным от учения Евангелий и Апостольских посланий и превосходящим это учение, являющееся, по их утверждению, лишь внешней, экзотерической стороной Благой Вести. Свое тайное учение они передавали лишь избранным; например, в довольно многочисленной секте василидиан вряд ли даже один из тысячи владел им во всей полноте, как пишет Ириней. Этих немногих именовали избранниками (εκλέκτοι – эклектами), или людьми не от мира сего (ξένοι έν κόσµω ксенокосмами). У василидиан было, по крайней мере, три степени посвящения: соответственно, материальная, разумная и духовная, а также их Мистерии подразделялись на Великие и Малые. Число достигших высшей степени посвящения было крайне мало.
Важнейшей из их религиозных церемоний было крещение, а потому главных их праздник отмечался 10-го января – в день Крещения Господня по их календарю.
Также они практиковали очищение наложением рук и тайные вечери, служившие для них символом пришествия в конце времен Божественной Мудрости, Которая дарует им Жизнь Вечную и познание природы всех вещей и обладание ими (πληρωµα – плерому).
Их церемонии имели больше общих черт с христианскими, чем с греческими, однако они многое взяли в ритуальной практике Востока, в особенности Египта; они действительно наставляли своих новопосвященных в изначальных религиозных истинах, однако перемежали их многочисленными древними заблуждениями и предрассудками языческого происхождения.
Клемент Александрийский пишет, что в секте поддерживалась строгая дисциплина в отношении обязательного сокрытия (occultatio) определенных церемоний и обязательств.
Дабы избежать преследований, первые христиане были вынуждены прибегать к многочисленным предосторожностям, проводить собрания верных (Общины Веры) в потаенных местах, под покровом ночи. На время собраний они выставляли у дверей охрану, которая должна была защитить их от вторжения неверных и профанов, от притворяющихся посвященными и от правительственных шпионов, которые могли привести за собой стражу. В миру они разговаривали с использованием аллегорий и иносказаний, чтобы наушники и те же шпионы ничего не поняли из их слов; также меж ними были избранники, посвященные во внутреннее Братство, в особый Орден, членам которого были ведомы таинства и посвятительные церемонии, которые они не имели права раскрывать и даже обсуждать ни с кем, кроме посвященных в них братьев. Этих избранников называли братьями, верными, старостами церковных таинств (Stewards⁴ of Mysteries), надзирателями, посвященными в тайну, или архитекторами.
В книге «Иерархия», приписываемой Св. Дионисию Ареопагиту⁵, первому епископу Афинскому, указано, что священная традиция предусматривала разделение на три степени, или градуса, посвящения: очищение, посвящение и исполнение, или завершение; также там говорится, что в церемонию посвящения обязательно включался ритуал возвращения зрения.
Апостолические уложения⁶, приписываемые Клементу, епископу Римскому, гласят в той части, где описывается устройство древней христианской церкви: «Сии уложения не могут быть сообщены никому в силу таинств, в них содержащихся». Также там говорится об обязанности дьякона⁷ охранять двери зала собрания, дабы не допустить в него непосвященных во время благословения. На остиариев⁸ также была возложена обязанность охранять врата храма и призывать собравшихся к молитве, а также при приближении опасности подавать собравшимся условный знак, чтобы они успели скрыться. В Мистериях этих могли принимать участие только посвященные, и никто посторонний не мог присутствовать на их праздновании.
Тертуллиан, умерший примерно в 216 г. по Р. Х., пишет в «Апологии»: «К религиозным таинствам не может быть допущен никто без предварительного принесения обязательства хранить тайну. Мы призываем в свидетели Фракийские и Элевсинские Мистерии, и мы тем паче связаны необходимостью соблюдать эти предосторожности, чем более мы убеждены в том, что, нарушая его, мы призываем на себя не только гнев Небес, но и страшные опасности, сулимые ненавистью людской. Разве посторонние не предадут нас? Они судят о нас по слухам и наветам. Прочь отсюда, профаны! Не место вам в Храме священных Мистерий!».
Клемент, епископ Александрийский, родившийся примерно в 191 г. по Р. Х., пишет в своих «Основах» (Stromata), что не может раскрыть сути Мистерий, потому что в таком случае он бы, как в древней пословице, вложил бы меч в руки ребенка. Вообще же он часто сравнивает тайное учение ранних христиан с языческими Мистериями, особенно в том, что касается строгости хранения тайны посвящения.
Когда бы первые христиане ни оказывались в окружении незнакомцев, непосвященных, которых также называли профанами, они никогда не обсуждали свои таинства, но намекали на них друг другу при помощи словесных символов и условных паролей, иносказаний, общаясь напрямую – от разума к разуму.
Ориген, родившийся в 134 или 135 г. по Р. Х., возражая Цельсу, полагавшему, что у христиан никогда не было тайного учения, писал: «То, что основополагающие и важнейшие учения и принципы христианства изучаются и преподаются совершенно открыто, не позволяет утверждать, что нет в нем и иного учения, потаенного, ибо у христианства много общего с учениями философов, в учениях которых были как экзотерические, так и эзотерические стороны; достаточно сказать, что это верно в отношении философской школы Пифагора».
Ранняя христианская церковь пользовалась следующей формулировкой в ходе свершения религиозных таинств: «Изыдите, профаны! Пусть удалятся неофиты и все не обретшие должного посвящения!».
Архелай, епископ Каскарский, что в Месопотамии, оставивший письменные свидетельства своих диспутов с манихеями в 278 г., писал: «Таинства сии церковь ныне готова сообщить тому лишь, кто был посвящен в приуготовительную ступень. Язычникам их не толкуют вовсе; не толкуют их открыто и на собраниях неофитов, но лишь скрыто и иносказательно, дабы присутствующие на сем собрании Верные, обладающие знанием, лишь еще углубили его, а им не обладающие не сочли себя обделенными или обиженными».
Кирилл, епископ Иерусалимский, родившийся в 315 г. и умерший в 386 г., писал в своем «Катехизисе»: «Господь говорил с вместе внимавшими Ему притчами, а потом лишь ученикам Своим толковал притчи и иносказания, которыми говорил с прочими. Сияние славы для тех лишь, кто ранее был просвещен, но лишь тьма суждена неверующим и невеждам. Так и церковь раскрывает таинства свои тем лишь, кто превзошел звание неофита, с профанами же говорим мы словами, смысл коих темен для них».
Св. Василий⁹, великий епископ Кесарийский¹⁰, родившийся в 326 г. и умерший приблизительно в 376 г., пишет: «Мы наставляем в учении, дошедшим до нас через писания и поучения апостолов, скрывая его в таинствах устной традиции; ибо есть многое, что было передано нам из древних времен, минуя писаное слово, дабы простецы, познав внешнее наше учение и в совершенстве узнав постулаты его, не утратили к нему должного почтения… О сем не дозволено размышлять непосвященным, и как же тогда сие записать и доверить бумаге, и позволить ей ходить меж простым людом?».
Св. Георгий Назианзин, епископ Константинопольский, писал в 379 г. по Р. Х.: «Вы услышали о таинствах столько, сколько можно было сказать о них прилюдно; остальное будет вам сообщено втайне, с тем, чтобы вы это хранили в сердце своем… Таинства наши не для разглашения посторонним».
Св. Амвросий, архиепископ Миланский, родившийся в 340 г. и умерший в 393 г., пишет в своем произведении «О Мистериях» (De Mysteriis): «Все таинства должны быть сохранены в тайне, хранимые молчанием верных, дабы не разгласили их неразумно пред ушами профанов… Не всем дано право размышлять о глубинах наших таинств… ибо не должны они быть увидены теми, кому не дозволено их видеть, и не должны быть обретены теми, кому не дано их усвоить». А в другом своем труде он добавляет: «Грешит против Господа тот, кто открывает недостойному доверенные ему тайны. Опасность здесь не только в насилии над истиною, но и вообще в раскрытии истины тем, от кого она должна быть, напротив, тщательно оберегаема… Не мечите бисер перед свиньями! Всякое таинство в тайне и должно пребывать, в сокрытии молчанием, дабы неосмотрительно не была раскрыта слуху профана. Храните же тайну, дабы неосмотрительно не предать ее!».
Св. Августин, епископ Гиппонский, родившийся в 347 г. и умерший в 430 г., пишет в одном из посланий: «Отпустив неофитов, лишь вас оставили мы своими слушателями, ибо помимо того, что принадлежит по праву всем христианам одинаково, намерены мы сообщить вам и высшие таинства, коие никто не волен слышать – лишь те, кто милостию господина¹¹ своего сочтен достойным их… Учить им открыто значило бы предать их». Далее он говорит о Ковчеге Завета и о том, что он воплощает Мистерию, или таинство Господне, осененное крылами херувимов, или славой, и восславленное этим таинственным покровом.